божественные вариации

Летом мы с Олей вспоминали расхожий и уже устаревший мем: «Я хочу чтобы я умер, прихожу, а бог - это Познер». Стали думать, а кто мог бы стать нашим богом (Познера мы себе не хотели). Думали, думали, а потом я говорю: «Слушай, а вдруг все не так? Вдруг действительно, да, есть такой персонаж, который сидит на условном облаке и он Бог. Но что, если это вовсе не
размеренный в движениях справедливый старец, не Дамблдор с очками-половинками и не Гребенщиков, а полная их противоположность? Некое абсолютно бессмысленное существо типа… ну типа крота из чешского мультфильма, помнишь?» 
То есть, вот ты умираешь, прилетаешь на облако, где предположительно - бог. Тебя скидывают в мягкое, ты барахтаешься в дымчатой вате, покряхтывая и озираясь в поисках ожидаемой белой бороды. Бороды нет. Ворот рая тоже нет, в поле зрения никакого божественного трона или хотя бы кресла-качалки. Нет даже простейшей табуретки - только облака, облака. Вокруг вообще странно - сухо, светло и ничем не пахнет. И главное - никого, кроме тебя, нет. 
Там, где раньше была середина позвоночника, холодеет, и ты думаешь: «Таааак…».
Идешь по облаку влево (после смерти твоя плотность позволяет тебе расхаживать и по таким невнятным субстанциям), идешь вправо, огибаешь белоснежные пики - бога нет. Ты в ужасе опираешься о ближайший облачный столбик, закрываешь бывшие глаза бывшими руками и думаешь: «Господи… Неужели его все-таки нет? И что же теперь делать? Делать-то теперь ЧТО?!»  
Внезапно твою истерику прерывает какой-то необычный шум. Точнее, это даже шумом не назовешь - это писк. Писк! Ты присматриваешься и видишь торчащие из дымки облаков блестящие усы и крохотный розовый пятачок. Несколько мгновений ты в ступоре смотришь на существо. А что если?.. 
- Здра… - начинаешь ты. 
- Пи-и-и-и-и-и-и-и-и! - радостно подпрыгивают усы. 
Тут ты, кажется, начинаешь прозревать: 
- …ствуйте! Вы… то есть я хотел сказать, вы, даже не знаю, как выразиться поточнее… но - ради всего святого, простите за глупый вопрос - вы бог?
А сам думаешь: «Ну а почему нет? Всем нам просто навязали этот санта-клауссовский образ, но почему бог не может быть - прости господи! - кротом? Ну почему нет?». Ты почтительно наклоняешься:
- Вы знаете, я умер, - дружелюбно произносишь ты, стараясь вызвать у крота как можно больше расположения. Крот молчит. «Вот дурень, конечно он знает, что ты умер! Он же бог!». Ты продолжаешь уже по существу: 
- Я грешил, конечно. По-страшному, от души. Довольно часто. Можно сказать, каждый день. Если честно, я думаю, что такого грешника, как я, еще поискать. Ну, вы наверное сами все знаете - я допускаю, что вы за мной следили и всякое такое… 
Усы крота слегка подрагивают, словно от ветра, но ветра нет. Закончив с грехами, ты неуверенно предполагаешь: 
- Ну что, будем отпускать? 
Но крот, то есть бог, кажется, не расслышал. Во всяком случае, ничего не происходит. Ты чуть громче повторяешь: 
- Грехи будем отпускать? Или потом?
- Пи-и! Пи-и! Пи-и-и! - игриво отвечает крот. 
- Простите, но… что это значит? - В отчаянии уточняешь ты. Но тут свежеобретенный бог разворачивается к тебе спиной - и удирает! Он прыгает - а ты за ним! Смотришь - а там нора! 
И ты кричишь в нее: 
- Постойте! Пожалуйста, постойте! А как же мое прощение? У меня же грехи! Я грешил - на минуточку - каждый день! Столько лет! Вы же помните! Что мне теперь делать?!
Из норы слышится глухой писк и в лицо тебе летит влажная земляная крошка. Ты без сил проваливаешься в облако и пару минут сидишь, засунув в волосы пятерню. А потом думаешь, сощурившись на горизонт: «А откуда здесь вообще нора? Разве это не облако?». А потом ты думаешь: «Что же мне теперь делать?». А потом ты думаешь: «Но почему - крот?». И дальше ты думаешь: «Но почему, в конце концов, я?!».
Затем отвлекаешься немного на закат, и снова думаешь: «И все-таки - откуда здесь нора? Это же облако! Разве нет?»